Троуб Томас "Лицом к лицу со страхом. Путеводитель на пути к близости"

Скачать в архиве

Доктор медицины, Томас Троуб (Кришнананда) не один десяток лет посвятил глубокому исследованию человеческой души. За его плечами Гарвард и работа психиатром; изучение гештальт терапии, ираймал терапии, биоэнергетики, ребефинга; жизнь в коммунах и буддистских ритритах в Америке, медитация, йога и семь лет ученичества и жизни рядом с Ошо, величайшим духовным мастером прошлого столетия.

Книга «Лицом к лицу со страхом» раскрывает, наконец, загадку о том, что стоит между нами и любовью. Щедро делясь собственным опытом, автор исследует возникновение и работу страхов в нас. С нежной поддержкой и состраданием ведет нас к открытию нашего сердца, к возрождению утраченной способности к доверию и близости.

Текст содержит множество примеров из жизни автора и участников его семинаров, а также практические упражнения в конце каждой главы. Эта книга – заботливый путеводитель по лабиринту наших страхов и ран, ведущий к более глубокому самопринятию, к возрождению любви и радости в нашей жизни.

Рассчитанная на самостоятельную внутреннюю работу, книга будет, безусловно, полезна и тем, чья профессия состоит в помощи ищущим: психологам, консультантам, педагогам, тренерам и др.

Для широкого круга читателей.

Посвящаю эту книгу моему возлюбленному мастеру Ошо

Введение. Подружиться со страхом

Эта книга описывает путешествие – из Зависимости в направлении любви и медитации; путешествие – освобождение из власти страха. Книга основана как на моем собственном внутреннем процессе, так и на материале, с которым я работаю на проводимых мною семинарах. Я обнаружил, что в значительной мере мой внутренний рост осуществился благодаря работе со страхами. Если рассмотреть самые значительные события моей жизни, то окажется, что они словно вращаются вокруг страха. Или вокруг того, чтобы так или иначе справляться со страхом – страхом не реализоваться в творчестве, страхом утраты, страхом наказания, критики и осуждения, страхом отвержения, страхом одиночества, страхами о выживании, страхом разоблачения, страхом поражения, страхом успеха, близости, конфронтации, гнева, потери контроля. И каждый раз, когда мне удавалось преодолеть один из значительных страхов и расслабиться, это знаменовало новую стадию самопознания.

Страх – основной мотив, и, может быть, основной вопрос, с которым всем нам приходится разбираться в жизни. Если страх отрицается и не признается, то оказывается погребенным в подвале нашего ума и оттуда продолжает оказывать на нашу жизнь мощное и часто калечащее влияние. Мы предпринимаем попытки скрывать его всевозможными компенсациями и привычками. Но, оставаясь скрытой силой внутри нас, страх может вызывать ощущение хронической тревожности. Он может саботировать наше творчество, делать нас жесткими, мнительными и одержимыми самозащитой, разрушать все наши попытки найти любовь. Если же мы сможем подружиться со страхом, вынести его на поверхность и исследовать с наиболее возможной интенсивностью и состраданием, он может стать трансформирующей силой – открыть нам глубины нашей уязвимости и принятия самих себя.

Страх оказывает влияние – и часто решающее – на все аспекты нашей жизни: на то, как мы говорим, работаем, ведем себя в близких отношениях, выражаем себя в творчестве, и даже на то, как мы дышим. Это вечно присутствующий фактор, который мы пытаемся игнорировать, преодолевать или отталкивать в сторону. Не так давно я осознал, как глубоки мои страхи, и какими глубокими они были всегда. Я знал, что у меня множество страхов, но относился к ним как к чему то такому, что нужно преодолеть, чтобы не ограничивать жизнь и не быть трусом. Сколько я себя помню, моим решением всегда было не позволять страхам «поймать» меня в ловушку. Я проявлял решимость и силу воли. Я толкал себя, чтобы преодолеть боязнь высоты, страх утверждать себя, страх одиночества на природе. Очень мужской подход.

Ничто из этого не помогало мне достичь большей близости с самим собой. Я бежал от страхов. И это бегство отделяло меня от мягкой стороны моей натуры, от собственной уязвимости и глубины. Эта расщепленность проявлялась в отношениях. Мои любовные партнерши несли на себе проекции моей собственной уязвимости, а я обвинял их в том, что они слишком нуждаются во мне или скованы страхом. Я был отсечен от собственных глубочайших страхов – страхов любви и утраты. Мне казалось, что, если я остановлюсь, чтобы исследовать страхи, они просто захватят меня в свою власть. В результате я выработал образ жизни, построенный на компенсации всех моих страхов. Усердно учился, сдерживал себя, занимаясь тем или другим делом или общаясь с друзьями. Бросал самому себе вызов, занимаясь альпинизмом, марафонским бегом и виндсерфингом. Избегал близости, толкал и толкал себя к совершенствованию. Бросался от одного к другому. Совершал «поступки», вызывал одобрение, искал поощрения и признания, чтобы избежать чувства страха и внутренней пустоты.

Естественно, я не знал, что бегу от страха, словно белка в колесе. Я думал, такой образ жизни – и есть жизнь. Так и было. Я не признавал другого способа жить, и все изменилось лишь много позже. Оставаясь в ловушке компенсаций своего страха, я не мог видеть, что такой образ жизни глубоко внедрен в западную культуру – и вживлен так тонко, что вырваться из него почти немыслимо. Лишь спустя много лет и после долгих душевных исканий я смог увидеть, как глубоко был пойман в эту ловушку. Лишь много позже я понял, что находился под властью бессознательного транса «Нужно Справиться!» – транса непрерывного бегства от страха, попыток скрыть маленького мальчика внутри, которого приводят в ужас боязнь потерпеть поражение или страх быть отвергнутым. Даже мои уходы в себя были прикрытиями для страха – страха ребенка, большую часть времени остающегося в состоянии шока.

В высшей школе и колледже я никогда не подвергал сомнению направления, заданного мне моей обусловленностью; я просто катился по рельсам, стараясь добиться как можно лучших результатов. Но затем случилась резкая остановка. Я поступил в медучилище, окончив Гарвард и готовясь к карьере врача. И вдруг внутри себя я понял, что просто не могу продолжать. Я бросил училище, сел в машину и уехал в Калифорнию. Я сошел с поезда, который вез меня по заранее спланированному другими маршруту. В последующие годы я жил в коммунах, принимал психоделические наркотики, изучал йогу и медитацию. Я довольно резко отбросил образ жизни, который вел до тех пор. Я начал осознавать, что мое прежнее мировоззрение было невероятно ограниченным. Постепенно мои жизненные акценты переместились с достижения успеха к нахождению истины, от бегства от страха к его исследованию. В конце концов я вернулся в медучилище и после всех перипетий получил место штатного психиатра, но моей мотивацией и работой с тех пор всегда оставались внутренние поиски и стремление поделиться тем, что я нашел.

Меня очень впечатляла западная психология, но решение стать психиатром было лишь частично продиктовано этим. Во время штатной медицинской работы у меня появился наставник – психиатр, прикованный множественным склерозом к инвалидной коляске. Он много лет изучал гештальт психологию под началом Фритца Перлза, и именно с ним я начал собственную терапию, которая продолжалась около года, по четыре раза в неделю. Оглядываясь назад, я думаю, что найти его мне помог мой внутренний проводник. Работая со мной, он признавал мои поиски истины действительными и ценными, вместо того чтобы ограничивать меня каким то стандартным диагностическим «портфелем», основываясь на формальном психиатрическом образовании. Он дал мне первое глубокое понимание себя и боли, которую я держал внутри, и, опираясь на случаи из моего детства, помог увидеть, почему я был так эмоционально заморожен. Даже когда наши отношения терапевта и пациента прекратились, он остался моим учителем. Он вдохновил меня на то, чтобы исследовать и изучать новые терапевтические техники, как, например, биоэнергетику, гештальт терапию, праймал терапию и ребефинг. Он поддержал меня, даже когда однажды я объявил, что уезжаю в Индию, чтобы лично встретиться с гуру, учения которого меня заинтриговали.

В течение многих лет я погружался во множество различных терапевтических подходов. Может быть, из всех западных терапевтических работ, которые я исследовал, самое большое влияние на меня оказало описание процессов «Внутреннего Ребенка» и Созависимости1. Мое первое знакомство с этой работой произошло во время семинара для мужчин, который проводил Роберт Блай, Он говорил о чем то под названием «стыд» и предлагал нам прочитать книгу Кершана Кауфмана на эту тему. «Стыд»? Слушая Блая и читая рекомендованную им книгу, я осознал, что тот термин открывает двери к пониманию корней чувства собственной недостойности, которое сопровождало меня всю мою жизнь. Там описывалось, откуда взялось это чувство недостойности. Я довольно хорошо компенсировал и скрывал свой стыд снаружи, но внутри всегда чувствовал себя неудачником. Я чувствовал, что со мной что то не в порядке по самой моей природе . Это и был стыд.

Знакомство с концепцией стыда привело меня ко второму большому открытию, которое я сделал в работе с Внутренним Ребенком, – концепции «шока». Как и в первом случае, там описывалось нечто, что я чувствовал всю жизнь. Я всегда думал, что со мной что то не так, потому что, подвергаясь давлению, я всегда переживал своего рода паралич, смятение и неспособность действовать. Теперь я начинаю понимать, что испытывал тогда именно шок. Так стало понятным, почему в детстве большую часть времени я был так робок и стеснителен и пугался по малейшему поводу. Это объясняло, почему позже, в старших классах школы, я постоянно «заваливал» матчи против других школ, хотя и был неплохим спортсменом. Играя в теннис, на тренировках я славился своими подачами, но во время соревнований мяч улетал за поле, и я проигрывал сеты противникам, которых легко обыграл бы в ситуации, не требующей борьбы. Шок влиял и на то, как я справлялся с тестами, в которых нужно было выбрать один из предлагаемых ответов в ограниченное время, и которые стали для меня одним из самых травмирующих опытов. Давление любого рода совершенно лишало меня всякой дееспособности. Шок также объяснял, почему я терпел сексуальные неудачи в состоянии испуга, и почему боялся столкновений с людьми, которые вызывали во мне робость.

Я стал читать литературу о Зависимости и Внутреннем Ребенке (Элис Миллер, Джон Брэдшоу, Хайнц Коут, Хол Стоун, Пия Мелоди и другие) и проходить семинары по этому направлению. Я начал понимать, как именно Внутренний Ребенок в детстве подвергался стыду и шоку. Я увидел, как перенял страхи моих родителей и культуры, в которой был воспитан. Во мне жили глубокие страхи, связанные с наследием еврейского происхождения. У всех нас множество источников страхов, идущих из раннего детства: насилие, унижение достоинства и травмы, которые наносились нам из за невыраженных и непроработанных страхов родителей, учителей и религиозных фигур. Мы полны коллективными страхами, унаследованными от наших культур. И еще глубже – просто экзистенциальными страхами нашей смертности.

Работа с Внутренним Ребенком дала мне возможности для понимания страхов и признания их реальности. Мягкость и чувствительность методов терапии Внутреннего Ребенка позволила получить доступ к тем чувствам, которые были так глубоко спрятаны, что не всплывали на поверхность ни в каких других формах терапии. Когда я начал вести собственные семинары по работе с Внутренним Ребенком, и мне пришлось выступать перед группой людей, я распознавал в себе стыд, неуверенность, сомнения и все остальные негативные внутренние голоса, но я проговаривал их, вместо того чтобы быть захваченным ими. Это самовыражение стало частью моей работы.

Эта работа помогла мне увидеть, как страх, остающийся непризнанным, отравляет все наши близкие отношения. В то время, когда я впервые услышал о Внутренней Зависимости, я думал, что все мои отношения великолепны, и я не очень нуждаюсь в том, чтобы над ними работать. В действительности же я был глубоко зависим и ничего не знал о близости. Мои отношения управлялись исключительно страхом. Я был бессознательным «опекуном», недоступным «Антизависимым» и проигрывал те образцы поведения, свидетелем которых был в детстве. Лишь очень недавно я набрался достаточно храбрости, чтобы войти в отношения, не основанные на маневрах по избеганию, театральности, борьбе или попытках переделать друг друга. Открывшись а,о такой степени, я столкнулся лицом к лицу со своими глубочайшими страхами – быть покинутым и остаться в одиночестве. Лишь осмелившись открыться, я смог увидеть, как был изолирован, и какой ужас мне внушала возможность подпустить кого то к себе достаточно близко.

На определенном этапе исследования западных психологических практик я начал осознавать их ограничения. Во мне нарастала жажда чего то большего, что могло бы дать мне более глубокие духовные прозрения, и, естественно, мой фокус переместился на восточную духовность и пути медитации. Некоторое время я провел в буддистских ритритах 2 в Америке, но все же чего то недоставало. Я прочитал стенограммы лекций одного духовного мастера в Индии и услышал рассказы о его ашраме 3. Все это до такой степени меня заинтересовало, что я покинул многообещающую терапевтическую практику в калифорнийском местечке Лагуна Бич и уехал в Индию без всяких определенных планов о сроках возвращения; провел некоторое время в путешествиях по Индии и в конце концов оказался в этом ашраме.

Я встретил этого человека и нашел в нем глубину, покой, изящество и мудрость, совершенно отличавшиеся от всего, с чем я сталкивался на своем жизненном пути до тех пор. Попытки описать путешествие, совершенное мною с ним, уходили бы далеко за рамки задач этой книги и ее фокуса. Кроме того, очень трудно выразить в словах отношение и чувства ученика к мастеру. Может быть, достаточным будет сказать, что мои благодарность и любовь к нему неизмеримо больше любого чувства, когда либо испытанного мною в жизни. Сидя перед мастером, я всегда чувствую, что смотрю на человека, в котором нет никакого страха. Еще более необычно ощущение, которое испытываешь, глядя ему в глаза Иногда кажется, что там просто никого нет. Может быть, когда мы в конце концов сливаемся воедино с существованием, страх исчезает. И именно это называется термином «просветление».

Переданная им мудрость безмерна, но для меня самым важным его посланием всегда было то, чтобы жить тотально, постоянно играя на переднем краю страхов, рискуя, открываясь незащищенности и неуверенности и входя глубже и глубже в медитацию, как в лекарство от всего, что причиняет нам страдание. Риск и медитация – эта пара – стали основными инструментами, которые я использовал для исследования собственных страхов и обращения с ними. Они также являются краеугольным камнем в работе, проводимой на моих семинарах, – войти в страхи, тотально, но с осознанностью, состраданием и пониманием, признавая их реальность и создавая внутреннее пространство для позволения, чувствования, наблюдения и принятия. Под медитацией я подразумеваю не просто практику, в которой нужно закрыть глаза и быть внутри, но попытку оставаться как только возможно присутствующим в каждом мгновении и вносить в жизнь качество глубокого принятия и позволения. Привлекая медитацию как способ оказания помощи в обращении со страхом, я постепенно учусь быть с ним дружественным и тем самым узнавать о любви. Я нахожу, что именно наши непризнанные и непроработанные страхи закрывают нам сердце для любви – к себе и к другим.

В этой книге я делюсь с читателем некоторыми мучительными переживаниями моего собственного детства. Не для того, чтобы бросить тень на моих родителей, которые, вне всяких сомнений, любили меня, как только умели, и пытались воспитать как можно лучше. Фактически, во время написания этой книги я чувствовал большую любовь и благодарность за все те дары и вдохновение, которые они мне принесли. Но, как это часто бывает, неосознанные и неисцеленные раны моих родителей передались и мне, и уже мне пришлось их раскрыть и исцелить. Я делюсь своими опытами также для того, чтобы обратить внимание читателя на негативную обусловленность, которую мы все получаем. Мой личный процесс был долгим путешествием. Вслед за потерей иллюзии о том, что у меня было «хорошее детство», последовал переход к чувствам гнева, горя и боли, пережитым моим Внутренним Ребенком. А потом я словно оторвался от земли и, преисполненный чувством благодарности, увидел жизнь с высоты птичьего полета. Проделанная работа позволила мне установить совершенно новый и обогащенный контакт с родителями. В этой книге я уделяю особенное внимание роли, которую играет страх в близких отношениях, потому что считаю отношения между людьми одним из величайших учителей, которые только бывают в жизни. Все мы жаждем любви. В моем собственном путешествии попытки приблизиться к «другому» были той зоной, в которой мне удавалось ближе всего подойти к своим страхам.

Я делюсь в этой книге вдохновением, полученным от моего духовного мастера, который научил меня, помимо многого другого, дару медитации и празднования жизни. В дзэнской традиции отношения мастера и ученика были названы «великим любовным романом». Процесс, в котором ученик учится доверять духовному мастеру, дзэн описывает как способ развития в ученике доверия к самой жизни. Могу сказать, что и для меня это было значительной частью непростого пути прорабатывания страхов.

В этой книге я сопровождаю материал упражнениями и структурированными медитациями, чтобы читатель мог перенести это в свой собственный жизненный опыт. Несмотря на индивидуальные различия, основные темы, которые затрагивают всех нас, – одни и те же. Может быть, глубоко внутри все мы ищем одного и того же: способности принять и любить самих себя.

Когда началась моя психиатрическая практика, в один из моих первых дней в больнице я заметил женщину, которая ползала на четвереньках по полу палаты. Из истории болезни я знал ее имя, подошел к ней и спросил:

– Мэри, что вы делаете?

Она взглянула на меня и ответила совершенно искренне и честно:

– Все, что только в моих силах.

Мне было нечего на это сказать.

Глава 1. Модель – карта дороги от страха к медитации.

Начну с того, что более широко представлю модель, карту путешествия, в которое мы отправляемся. Я нахожу полезным укоренить читателя в неком понимании. Путешествие, в котором мы все находимся, – это, по сути, возвращение в наше внутреннее пространство, которое мы потеряли, а модель в упрощенном виде описывает процесс этого возвращения. Я попытаюсь представить довольно сложный материал по психологии и восточной духовной традиции так, чтобы он воспринимался ясно и просто (если бы он стал еще хоть немного сложнее, я бы и сам запутался). Итак, запаситесь терпением, пока я вас атакую теоретической частью нашего исследования.

Модель

Представьте себе, что стоите в центре большого круга, разделенного на три кольца. Одно кольцо – внешнее, другое – промежуточное, третье – внутреннее ядро. Эти круги расходятся вокруг вас. Внешнее кольцо мы называем слоем защиты. Это дом, в кагором живет взрослый, компенсирующий свои страхи всевозможными защитами и условностями. Второе кольцо – слой чувствования, дом, в котором живет уязвимый Внутренний Ребенок. И, наконец, центр – ядро самого существа и дом, где живет свидетельствующее сознание. Находясь там, мы пребываем в естественном, спонтанном потоке энергии и можем осознанно наблюдать все, что происходит внутри и снаружи. Это состояние гармонии человека с самим собой и жизнью в точке наивысшего развития. Этот центр – и есть то, что мистики многие века описывали как состояние единства со всем существованием. Цель нашего путешествия – вернуться в это внутреннее ядро.

Большую часть времени мы живем во внешнем слое – в слое защиты. Это состояние контроля, в котором мы ограждены (до какой то степени) от наших страхов и можем даже не осознавать, почему находимся в этом слое, или что вообще в нем находимся. Это стало привычным. Мы там живем не по выбору, но бессознательно. Не проделав внутренней работы, мы легко можем провести там всю жизнь, что и происходит с большинством людей.

Жизнь в слое защиты безопасна, знакома, надежна,, но пуста. И в конце концов жизнь начинает давать нам понять, что что то не так. Но стоит только отважиться на переход в слой уязвимости и чувствования, как это пробуждает память о прошлых временах, когда наша уязвимость подвергалась неуважительному обращению. Нас охватывают воспоминания и ощущение предательства. Мы боимся идти в уязвимость из за этих воспоминаний. Какая то часть нас делает все, что только в ее власти, чтобы избежать этой боли и тревоги, оставаясь в мире безопасного и знакомого.

Другая часть нас знает, что совершить путешествие обратно в ядро невозможно без исследования среднего слоя. Неведомая и таинственная энергия притягивает нас к центру, откликаясь на зов, исходящий из нашей высшей сущности. И здесь у нас достаточно храбрости, чтобы столкнуться лицом к лицу с болью и страхом, которые возникают, когда мы вновь предъявляем права на уязвимость. Мы танцуем, балансируя между двумя противостоящими друг другу силами: одной, удерживающей нас в безопасном бессознательном, и другой – неведомой, открывающей глубокие истины.

Слой защиты

Цель этого слоя – защитить нашу «уязвимость». Отгородиться от чужеродных энергий, как щитом, и не давать им причинять нам боль. Нам даже удается добиться некоторого контроля над этими энергиями. Слой защиты оберегает нас от чувствования страха или боли. И мы привычно направляем энергию в другое русло, во что то отвлекающее: в мышление, действие, театральность, секс, еду и так далее.

Один из самых важных способов, которым мы защищаем уязвимость, – принятие роли, образа себя. Мы прячемся за созданные роли и установки – быть сильным, быть жертвой, быть сексуальным, очень заботливым, духовным, очаровательным или харизматическим, разумным, саркастическим или спортивным ( ной). Мы можем выдумать любую роль, если она усиливает эго. Я использовал роли выпускника Гарварда, хиппи, бунтаря, доктора, хорошего человека, духовного искателя, психиатра, терапевта, теннисиста Для человеческого ума немыслимы отношения без образа себя, на который можно опереться. Без него мы чрезвычайно уязвимы. Ведь стоит только снять прикрытие со страхов, и они окажутся на поверхности.

У слоя защиты есть сильные положительные и отрицательные стороны. В детстве каждого из нас уязвимость подвергалась нападению, и оно было таким ранним и суровым, что без него, может быть, мы бы не выжили или не сохранили здравого рассудка. К несчастью, мы настолько связаны и отождествлены с этим слоем защиты, что бессознательно продолжаем в нем жить. Это не одежда, которую мы можем по желанию надевать и снимать. Потребность в защитах возникла так рано и так неосознанно, что стала привычной и необходимой. И мы лишаем себя источников энергии, не позволяя им проникнуть через внешний слой. Более того, защитный щит удерживает энергию замкнутой внутри, мешая ей течь свободно, запрещая чувствование и отсекая нас от наших творческих и жизненных энергий.

Защита вызывает защиту

Конфликты, которые мы переживаем в отношениях с другими людьми, в большинстве случаев заключаются в столкновении двух слоев защиты. Часто мы оказываемся отвергнутыми, потому что подходим к другому человеку из слоя защиты, а не уязвимости. Мы думаем, что открыты и уязвимы, но в реальности находимся в защите, ожидая, что другой откроется первым. Затем мы возмущаемся, потому что не получили в ответ того, что хотели.

Слишком часто мы теряемся, взаимодействуя друг с другом. Мы пытаемся встретиться с «другим» в сердце, но, оставаясь во внешнем слое, открыться невозможно. Пока мы пытаемся повлиять на другого или переделать его каким то образом, мы пребываем в защите, а не в уязвимости. Защита включает в себя ожидания, стремление задеть другого, попытки контролировать, манипулировать, обвинять, делать саркастические замечания, резко отсекать контакт или осуждать. Каждый раз, когда мы подходим к другому с такими идеями, мы атакуем. И эта атака исходит из защитного слоя.

Видеть собственные защиты нелегко. Мы предпочитаем находиться в оборонительной позиции. В этой работе я подхожу к слою защиты без цели его осудить или попытаться изменить, но чтобы просто осознать и принять его историю. Пока мы осуждаем защиту или хотим ее изменить, мы не можем развить в отношении нее сострадательной осознанности. Глубокое ее понимание – единственный путь, посредством которого она может растаять сама собой.

Слой уязвимости

Средний слой – слой уязвимости, дом, где живет раненый, испуганный Ребенок Наша энергия в чистом состоянии – это просто свободно текущая энергия и чувствование, состояние неподавленного и спонтанного Ребенка, который откликается на свой мир. Есть радость, секс, гнев, печаль, творчество, молчание – все приходит и уходит, по мере того как меняются обстоятельства и ситуации. Если бы нас воспитывали, поддерживая в открытии и выражении этих естественных энергий, и если бы все силы приходили к нам с любовью, вниманием и пониманием, мы могли бы оставаться в этом чистом состоянии доверия. Когда уязвимость смешана с доверием, она переживается как мягкость и восприимчивость и приносит расширение сознания и блаженство. Но, лишенная доверия, уязвимость приносит только страх. Мы переживаем уязвимость как страх, потому что нашему доверию был нанесен большой ущерб. Давайте посмотрим, как это могло случиться.

Доверие было предано

В идеальной ситуации, живя в мире, свободном от насилия, подавления и нечувствительности, мы могли бы остаться в чистом состоянии. Но этого не случилось, потому что никто из нас не был воспитан просветленными родителями, в просветленном окружении. Многие века общество и религия пытались – с большим успехом – смять индивидуальность и привести ее «в соответствие» с нормами, подавляя дикую часть нас, сексуальность и подлинность. Для подавления этих жизненных энергий использовались страх и чувство вины. Страх насаждался угрозой, заключавшейся в лишении нас питания, любви или спасения. Наши родители, учителя и священники навязывали нам подавляющие ценности общества и культуры, веря, что тем самым заботятся о нас. Если мы не вели себя так, как они хотели, и не становились такими, какими они хотели, нам угрожало отторжение от источника любви и одобрения. В невинном и беспомощном состоянии детства мы подчинились, уступив свою естественную живость потребности чувствовать себя любимым. Вероятно, все значимые люди в нашем детстве были невольными инструментами этого подавления. Что еще им оставалось? В свое время они сами были беспомощны перед подавлением.

Теперь наша уязвимость покрыта плащом стыда и шока. Под ними скрываются глубокие чувства предательства, обиды, гнева, ярости и отчаяния. Мы подвергались насилию, нами пренебрегали, нас не принимали и не ценили. Нам предъявляли требования «достигать и соответствовать». Нас вынудили подавить непосредственность и сексуальность. Рожденные всем этим и непрожитые, невысказанные чувства мы удерживаем в среднем слое, прикрывая чувством вины, страхом и эмоциональными «окаменелостями».

Раны недостойности и утраты

Большинство из нас получило в детстве послание, что мы недостаточно хороши. Это послание приходило во многих формах. В самых трагических случаях оно пришло в виде сексуального, физического или эмоционального насилия, или в виде отвержения или пренебрежения. Ко многим оно пришло в виде того, что их не увидели, не поняли и заставляли вести себя неестественным для существа образом. Послание пришло поначалу от внешнего окружения: родителей, братьев или сестер, учителей или священников; затем мы усвоили его и перенесли вовнутрь. Это послание послужило причиной того, что мы потеряли контакт с собственной энергией, чувствованием и подлинной индивидуальностью и перестали считать их достоверным:. Мы выросли с верованием, что в нас неправильно что то в самой нашей основе, и несем это верование в среднем слое как глубокую рану собственной недостойности.

Внутри нас скрыта еще одна рана, тесно связанная с первой. Это боль от ощущения, что нас покинули, бросили, лишили или отторгли от источника любви. Внутри остается огромный страх быть лишенными этого источника или отсеченными от него. Большинство из нас больше не соприкасаются с этой болью, но она всплывает на поверхность, как только мы допускаем близость с кем то другим. Для некоторых источник этой боли очевиден: один из родителей ушел или никогда не был физически или эмоционально присутствующим. Для других это не настолько явно. Возможно, это сродни чувству отделенности от единства со всем сущим, которое приходит вместе с рождением в физическом теле. Все, что мы получили в детстве в форме отвержения или насилия, только усиливает отделенность, испытанную при рождении.

Каждому из нас эти две раны – недостойности и отторжения – были нанесены по разному, но все мы так или иначе их разделяем За всю свою жизнь я не встретил никого, кто избежал бы этого нападения на целостность, невинность и уязвимость. Мы все находимся в одной лодке. Разница может быть лишь в степени воздействия. Раны были нанесены в раннем детстве, и боль была слишком сильной, но мы должны были как то чтобы выжить. И мы построили слой защиты. Поскольку слишком больно было продолжать жить в среднем слое, мы переместились во внешний слой.

Работа со средним слоем

В этой работе мы подходим к исследованию среднего слоя с мягкостью, состраданием и пониманием. Только так мы можем постепенно исцелить свои «запреты» и вернуться к спонтанной энергии. Одно из проявлений стыда состоит в том, что мы подавляем многие из сексуальных, утверждающих, творческих, любящих, радостных и диких энергий. Когда мы исследуем, признаем и исцеляем стыд и шок нашего раненого Ребенка, то возвращаем все эти энергии к жизни. По мере того как легче становится груз чувства вины и страха быть отвергнутым или осужденным, мы способны идти на больший риск, давая простор жизненным энергиям. Мы начинаем открывать их заново и жить в согласии со своим миром и правдой.

Переживание страха и боли нашего Внутреннего Ребенка может вывести нас за пределы контроля и привести в сердце, открывая пространство для сострадания и капитуляции. Это переживание прокладывает нам дорогу, чтобы войти в ядро, сглаживает наши острые углы и смягчает энергию. Если мы можем преодолеть страх, расслабиться и обратиться лицом к боли нашего раненого Ребенка, то придем глубже в самих себя. Переживание боли и страха Внутреннего Ребенка расширяет границы внутреннего пространства, где понимание и принятие страха и боли – просто часть жизни.

Если мы научимся принимать страх, боль, дискомфорт, разочарование и даже трагедию, вместо того, чтобы с ними бороться, мы откроем двери к самому ядру медитации. Исследование среднего слоя приводит нас в соприкосновение с глубокой духовной жаждой, которая никогда не может быть удовлетворена «другим». Психологически боль от неутоленной жажды в нашей душе переживается подобно боли брошенного ребенка. И эта жажда, согласно моему собственному опыту, утоляется в медитации, в восстановлении единства с существованием.

Ядро медитации и существа

Я называю ядром медитации внутреннее пространство; пространство естественности, безмолвия, принятия жизни, переполняющего сострадания, где есть ощущение позволения, доверия, «неделания». Те, кто сумели достичь этого пространства, преодолев границы отдельной личности, беспокойство, планирование, неуверенность и сомнения, и теперь просто живут в каждое мгновение, полностью им удовлетворенные, – описывают его как ощущение «безвременности», когда обычная сутолока ума прекращается. Их жизнь развивается и течет, совершенно не требуя от них ничего «делать». Они просто остаются в бытии и наблюдении.

Мы все существовали в этом пространстве в младенчестве – без отождествления, имени или адреса в состоянии изначальной невинности и доверия. Выйдя из младенческого возраста, мы неизбежно теряем связь с таким состоянием и оказываемся отождествленными с личностью, которую на себя надеваем. Наше обратное путешествие к ядру – и есть путешествие в это состояние, возвращение к нему уже не в бессознательности младенца, но в зрелой осознанности закаленного опытом взрослого.

Может быть, в некоторые мгновения мы переживаем это единство и «безвременность» – возможно, в медитационной практике, во время занятий любовью, в танце и творчестве, или, напротив, в периоды острой грусти и горя. Это особые состояния, короткие проблески, вслед за которыми вновь возвращается ум, и с ним – все наши привязанности и страхи. Но эти мгновения могут придать нам храбрости и поощрить продолжать путешествие. Они дают нам вкус того, к чему мы идем.

Мы можем культивировать погружение в ядро ежедневной практикой медитации. Мы можем открывать и расширять внутреннее пространство, создавая периоды молчания и интроспекции, в которые мы ничем не заняты, и у нас есть возможность наблюдать. Это простой способ постепенно создать внутри больше простора и непривязанности, свободы от напряжений внешнего давления и внутренних конфликтов. Мой личный опыт подтверждает, что жажда большего безмолвия развивается естественно и органично, если просто поливать семя внутреннего ядра Постепенно мы можем изменить свой старый образ жизни и освоить новый, включающий медитационные принципы. Что более важно, чем просто выполнять ежедневную медитационную практику. Я буду развивать эту тему на всем протяжении книги. Чувства, прозрения и покой, приносимые медитацией, безмерны. Гаутама Будда называл медитацию «единственным приютом».

Близость с самим собой

Используя предложенную мной карту как путеводитель, мы можем научиться видеть и чувствовать центр нашего сознания в любое мгновение жизни. Наше путешествие постепенно направляется из пространства защиты в пространство уязвимости и медитации. В реальности мы все время вибрируем из всех этих трех пространств. Медитирующий в нас – ключевая фигура в игре. Он был со мной всегда, и я замечаю, что чем больше развиваю его, тем большую способность наблюдать и удерживать страхи, не реагируя, дает он мне. И чем. глубже идет медитация, тем более может открыться уязвимость, и тем осознаннее я могу наблюдать, из какого слоя исхожу. Медитация указывает нам путь к обретению большей близости с собственным внутренним миром.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Все



Обращение к авторам и издательствам:
Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации "Об авторском и смежных правах" (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на книги принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.


Звоните: (495) 507-8793




Наши филиалы




Наша рассылка


Подписаться