Юнг Карл "Конфликты детской души"

БРАК КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ОТНОШЕНИЕ

Впервые опубликовано в Das Ehe-Buch. Eine neue Sinngebung im Zusammenklang der Stimmen fuhrender Zeitgenossen. Hg. von Graf Hermann Keyserling. Kampmann.Celle, 1925. Позднее как отдельная статья в Seelenprobleme der Gegenwart. Rascher, Zurich, 1931. Новое издание (в мягкой обложке) 1969.
210 В качестве психологического отношения брак пред- ставляет собой сложное образование. Он слагает- ся из целого ряда субъективных и объективных данных, которые отчасти имеют гетерогенную природу. Так как в своем докладе я хотел бы ограничиться психологической проблемой брака, то я, по существу, должен исключить объективные данные правовой и социальной природы, хотя эти факты оказывают значительное влияние на психологическое отношение между супругами. Говоря о психологическом отношении, мы всегда предполагаем сознание. Такого психологического отношения между двумя людьми, когда оба находятся в бессознательном состоянии, не существует. С психологической точки зрения они были бы совершенно несоотносимы друг с другом. С какой-нибудь иной точки зрения, например с физиологической, они, возможно, и находятся в некоем отношении, хотя это отношение вряд ли можно назвать психологическим. Разумеется, речь не идет о господстве тотальной бессознательности, но все же частичная бессознательность изрядных масштабов имеет место. В той мере, в какой она существует, ограничено и психологическое отношение. У ребенка сознание возникает из глубин бессознательной душевной жизни вначале отдельными островами, которые лишь постепенно объединяются в "континент", в связное сознание. Процесс прогрессирующего духовного развития означает расширение сознания. В то самое мгновение, когда возникает связное сознание, появляется возможность психологического отношения. Сознание, насколько мы можем об этом судить,- всегда Я-сознание. Для того чтобы мне самому быть сознательным, я должен уметь отличать себя от других. Только там, где есть такое отличие, может состояться отношение. Даже если различия в общем появились, обычно этого явно недостаточно, так как, вероятно, еще остаются бессознательными весьма обширные области ду- 211 шевной жизни. Что касается бессознательных содержаний, то там не происходит никакого различения, а потому в их области нельзя получить также и никакого отношения; здесь еще господствует исходное бессознательное состояние - состояние первобытного тождества Я с другими, т. е. полнейшая безотносительность. Молодой человек в брачном возрасте, правда, обладает Я-сознанием (девушка, как правило, в большей степени, чем юноша), но с тех пор, как он вынырнул из тумана изначальной бессознательности, прошло еще совсем немного времени. Поэтому в его психике есть широкие зоны, которые все еще лежат в тени бессознательности и которые настолько, насколько они велики, не способствуют установлению психологического отношения. Практически это значит, что молодому человеку дана возможность неполного понимания как других, так и самого себя, поэтому он не может быть удовлетворительно осведомлен о мотивах других людей, в том числе и о своих собственных. В большинстве случаев он поступает, как правило, под влиянием бессознательных мотивов. Естественно, субъективно ему кажется, что он очень сознателен; поэтому постоянно переоцениваются соответствующие сознательные содержания; большим и потрясающим открытием является и всегда остается то, что нечто, почитаемое нами за окончательно достигнутую вершину, в действительности только низшая ступень очень высокой лестницы. Чем больше сфера бессознательности, тем меньше может идти речь о свободном выборе супруга; в период влюбленности это субъективно дает о себе знать как отчетливо воспринимаемая неизбежность судьбы. Там, где влюбленности нет, такая "неизбежность" все же может существовать, но, конечно, в менее приятной форме. Бессознательные мотивации имеют как личностную, так и всеобщую природу. Прежде всего это мотивы, вызванные родительским влиянием. В этом смысле для молодого человека определяющим является отношение к матери, а для девушки - к отцу. В первую очередь это степень связанности с родителями, которая бессознательно влияет на выбор супруга, поощряя или затрудняя его. Сознательная любовь к отцу или матери способствует выбору супруга, сходного с отцом или ма- 212 терью. Бессознательная связанность (которая сознательно в виде любви отнюдь не выступает), напротив, усложняет такой выбор и вызывает своеобразные модификации. Чтобы это понять, нужно в первую очередь знать, откуда проистекает эта бессознательная связанность с родителями и при каких обстоятельствах она принудительно модифицирует или даже препятствует сознательному выбору. Как правило, вся жизнь, которую могли бы прожить, но не прожили родители (руководствуясь искусственными мотивами), передается детям по наследству в превращенной форме, т. е. последние бессознательно принуждаются к такому течению жизни, которое должно компенсировать несбывшееся в жизни родителей. Поэтому у сверхнравственных родителей бывают так называемые безнравственные дети, у безответственных и опустившихся отцов - охваченные болезненным честолюбием сыновья и т. д. Самые скверные последствия имеет искусственная бессознательность родителей. Например, мать, которая искусственно ведет себя бессознательно так, чтобы не разрушить видимость хорошего брака, бессознательно приковывает к себе сына - в известной мере в качестве замены мужу. Тем самым она подталкивает сына если не всегда прямиком к гомосексуальности, то к другим модификациям выбора, которые, собственно, ему несвойственны. Он, например, возьмет в жены девушку, которая явно уступает его (сына) матери и таким образом не может с ней конкурировать, или подпадает под влияние какой-либо женщины с тираническим и высокомерным характером, которая в какой-то степени станет отрывать его от матери. Если инстинкт не изуродован, то выбор супруга может остаться свободным от этих влияний, но все же они - раньше или позже - станут ощутимыми помехами. Более или менее инстинктивный выбор является, по-видимому, наилучшим с точки зрения поддержания рода, но с психологической точки зрения далеко не всегда бывает счастливым, так как между чисто инстинктивной и индивидуально развитой личностью зачастую имеется большая разница. В таком случае - при чисто инстинктивном выборе - можно, конечно, улучшить или освежить расу, уничтожив при этом индивидуальное счастье. (Понятие инстинкта, разумеется, не 213 что иное, как собирательное понятие для всех возможных органических и душевных фактов, природа которых нам по большей части неизвестна.) Если индивид мыслится только как инструмент сохранения рода, то чисто инстинктивный выбор супруга, конечно же, самый лучший. Но так как основания этого выбора бессознательны, то на нем могут основываться только отношения неличностного вида, как это очень хорошо заметно, например, у дикарей. Если там вообще можно говорить об "отношении", то это только блеклая, дистантная связь, имеющая ярко выраженную неличностную природу, которая полностью регулируется установившимися привычками и предрассудками,- образец всякого конвенционального брака. Пока брак детей устраивается не рассудком, хитростью или так называемой заботливой родительской любовью и пока у детей не изуродован первобытный инстинкт - либо в результате неправильного воспитания, либо в результате скрытого влияния родительских комплексов (подавленных и оставленных в наследство),- выбор супруга будет исходить в основном из бессознательной, инстинктивной мотивации. Бессознательность приводит к неразличимости, бессознательному тождеству. Практическим следствием будет то, что один станет предполагать у другого наличие психической структуры, сходной со своей собственной. Нормальная сексуальность как общее и кажущееся обоюдным переживание усиливает чувство единства и тождества. Это состояние обозначается как совершенная гармония и оценивается как великое счастье ("Одно сердце и одна душа"); и, конечно, по праву, так как возврат к первоначальному состоянию бессознательности и беспамятного единства есть как бы возврат в детство (отсюда ребяческие выходки всех влюбленных). Более того, это как бы возврат в материнское лоно, в чреватое возможностями море еще бессознательной творческой полноты. Да, это истинное - и этого нельзя не признать переживание божества, которое, овладев человеком, гасит и поглощает все индивидуальное в нем. Это подлинное причащение жизни к неличностной судьбе. Своеволие, настаивающее на своем, разрушается, женщина становится матерью, мужчина - отцом, и оба ли- 214 шаются свободы, становясь орудиями продолжающейся жизни. Психологическое отношение пребывает в пределах очерченных биологическим инстинктом сохранения рода. Так как эта цель имеет коллективную природу, то в соответствии с ней и психологическое отношение супругов друг к другу имеет преимущественно коллективную природу, а потому в психологическом смысле не может рассматриваться как индивидуальное отношение. О таковом мы можем говорить лишь тогда, когда познана природа бессознательной мотивации, а исходное тождество в значительной мере преодолено. Брак редко превращается в индивидуальное отношение гладко и бескризисно. Не бывает безвольного осознанивания. Путей, ведущих к осознаниванию, много, но все они подчиняются некоторым законам. Обыкновенно превращение начинается с достижением зрелости во второй половине жизни. Середина жизни - это время, наиболее важное в психологическим отношении. Ребенок начинает свою психологическую жизнь в тесноте, в волшебном кругу матери и семьи. По мере прогрессирующего созревания расширяются горизонт и сфера собственного влияния. Надежды и планы связываются с расширением сферы личной власти и обладания, жажда мира усиливается все больше. Воля индивида становится все более тождественной естественным целям бессознательной мотивации. Таким образом человек как бы вдыхает в вещи свою жизнь, и вот они наконец начинают жить сами по себе и размножаются, незаметно его перерастая. Дети опережают своих матерей, мужчин - их творения; то, что родилось в муках и, может быть, на пределе сил, остановить уже невозможно. То, что поначалу было страстью, потом становится обязанностью и, наконец, непереносимой ношей, вампиром, который высосал жизнь из своего творца. Середина жизни момент максимального развертывания, когда человек делает свое дело с полной отдачей и крайним напряжением воли. Однако в этот момент начинается закат, наступает вторая половина жизни. Страсть предстает в другом свете и называется теперь обязанностью, желание неумолимо становится долгом, а изгибы пути, которые прежде несли с собой неожиданности и откры- 215 тия, становятся привычными. Вино перебродило и начинает отстаиваться. Если все идет хорошо, развиваются консервативные наклонности. Вместо того чтобы вглядываться вперед, человек все чаще непроизвольно оглядывается и начинает отдавать себе отчет о том, каким путем шла прежняя жизнь. Он пытается докопаться до своей подлинной мотивации и делает неожиданные открытия. Критическое отношение к себе и к своей судьбе позволяет ему распознать собственное своеобразие. Однако такое знание не дается даром. Оно приходит только в результате мощных потрясений. Так как цели второй половины жизни иные, нежели первой, то из-за слишком долгой задержки на этапе юношеской установки возникает раздвоение воли. Сознание толкает вперед, повинуясь в какой-то мере своей собственной деятельности, бессознательное тянет назад, так как сила и внутренняя воля к дальнейшему растяжению исчерпаны. Этот разлад с самим собой порождает недовольство, и так как свое собственное состояние не осознается, то, как правило, причины проецируются на супруга. Из-за этого возникает конфликтная атмосфера, непременное предусловие для осознанивания. Правда, это состояние у супругов начинается, как правило, не одновременно. Даже наилучший брак не в состоянии абсолютно сгладить индивидуальные различия так, чтобы состояния супругов стали совершенно идентичны. Обычно в браке кто-то переживает это состояние первым. Один из супругов, имеющий в основе положительное отношение к родителям, приспосабливается к другому с меньшими трудностями или вовсе без них; второму, напротив, будет мешать глубокая бессознательная связь с родителями. Поэтому он достигнет полного приспособления позже, и так как это приспособление досталось тяжелее, то его, вероятно, будет держаться дольше. Различия в темпах, с одной стороны, н объем духовной личности - с другой, суть причины типичной трудности, которая обнаруживает себя в критический момент. Я не хотел бы, чтобы возникло впечатление, будто под большим "объемом духовной личности" я всегда понимаю особенно богатую или великодушную натуру. Это вовсе не так. Под этим я понимаю скорее известную 216 сложность духовной природы, которая сопоставима с многогранным камнем в сравнении с простым кубиком. Это - многосторонние, как правило проблематичные натуры, обремененные наследственными психическими комплексами, сочетающимися между собой лучше или хуже. Приспособиться к таким натурам, равно как и им приспособиться к более простым личностям, всегда бывает сложно. Такие люди с более или менее диссоциированным складом обладают, как правило, и способностью надолго отщеплять несочетаемые черты характера и благодаря этому придавать себе мнимо простой вид. Их "многосторонность", их неуловимый характер даже могут придавать им особую привлекательность. В такой несколько загадочной натуре другой человек легко может потеряться. Это означает, что он находит в ней такую полноту возможностей переживания, которая полностью занимает его личный интерес; разумеется, это не всегда имеет приятный вид, и тогда его занятие зачастую состоит только в том, чтобы следовать за ней по пятам на всевозможных боковых и ложных путях. Тем не менее благодаря этому всегда есть столько возможностей переживания, что они обволакивают и даже пленяют более простую личность; последняя в некоторой мере сливается с личностью духовно более богатой и не видит ничего, кроме нее. Чуть ли не закономерное явление - женщина, которая духовно полностью содержится в своем муже, и мужчина, который чувственно полностью содержится в своей жене. Можно назвать это проблемой Содержащегося и Содержащего. Содержащийся, по существу, целиком находится внутри брака. Он полностью обращен к другому; для него не существует никаких существенных внешних обязательств и никаких серьезных интересов. Неприятная сторона этого в других случаях "идеального" состояния - беспокоящая зависимость от в какой-то мере необозримой, а потому не полностью прогнозируемой и надежной личности. Преимущество же состоит в собственной цельности - фактор, немаловажный в душевном хозяйстве! Содержащий, согласно своему в некоторой степени диссоциированному складу, вероятно, имел особую потребность в объединении себя с другим (в нераздельной 217 любви), но оказался обойденным более простой личностью в этом стремлении, которое ему, естественно, дается с трудом. Ища в другом утонченность и сложность, которые служили бы дополнением и контрастом его собственным граням, он отрицательно влияет на простоту другого. Так как простота при всех обычных обстоятельствах имеет преимущество перед сложностью, то вскоре он вынужден отказаться от своей попытки придать простой натуре утонченность и побудить ее к проблематичным реакциям. Соответственно другой, который согласно своей простой натуре ищет в содержащем простые ответы, довольно скоро задает ему задачу, благодаря тому что, ожидая простых ответов, "констеллирует" (чтобы употребить специальное выражение) усложненность первого. Тому волей-неволей придется отступить перед убедительной силой простоты. Духовность (процесс сознания в целом) несет с собой такое напряжение для человека, что он при всех обстоятельствах предпочитает простое, даже если это не совсем отвечает действительности. И будь это хоть полправды, он полностью окажется во власти простоты. Простая натура действует на усложненную как слишком маленькая комната, в которой для него мало места. Усложненная натура, напротив, предлагает простой много комнат и слишком большое пространство, так что последняя совсем не знает, где, собственно говоря, ее место. Поэтому совершенно естественным образом выходит так, что усложненный содержит в себе упрощенного. Последний, однако, не имея возможности раствориться в первом, окружает его, при этом не будучи сам окруженным. Но так как он, вероятно, все же имеет большую потребность быть окруженным, то он чувствует себя вне брака и играет соответственно проблематичную роль. Чем больше Содержащийся упорствует, тем больше Содержащий чувствует себя вытесненным. Из-за этого упорства Содержащий начинает вторгаться, и чем больше он вторгается, тем меньше возможностей у Содержащегося сделать то же самое. Поэтому Содержащий всегда в той или иной степени выслеживает через окно, конечно, главным образом бессознательно. Однако когда он достигает середины жизни, в нем пробуждается более сильная страсть по тем единству и неделимости, 218 которые ему в силу его диссоциированной природы особенно были нужны. И вот тогда-то обыкновенно случаются вещи, которые заставляют его осознать конфликт. Он осознает, что ищет дополнения - той содержимости и нераздельности, которых ему постоянно недостает. Для Содержащегося это событие означает прежде всего усиление мучительно переживаемой ненадежности; он обнаруживает, что в комнатах, которые лишь казались принадлежавшими ему, живут другие, нежеланные гости. Надежда на безопасность у него убывает, и это разочарование вновь толкает его к самому себе: если ему не удается поставить другого на колени путем сомнительных и насильственных действий, то это заставляет убедиться в том, что его страсть по единству не более чем детская или болезненная фантазия. Если эта насильственная акция не удается ему, то добровольная покорность будет для него большим благом, а именно уразумением того, что та безопасность, которую он всегда искал в другом, может быть найдена в нем самом. Благодаря этому он открывает самого себя и обнаруживает в своей простой натуре все те сложности, который тщетно в нем разыскивал Содержащий. Если Содержащий не надламывается перед фактом того, что обыкновенно называют "браком по недоразумению", а верит во внутреннее оправдание своей страсти к единству, то он эту разорванность возьмет прежде всего на себя. Диссоциация исцеляется не путем отщепления, а путем разрыва. Все силы, которые стремятся к единству, все здоровые устремления к своей собственной целостности встанут на дыбы против разрыва, и благодаря этому он осознает возможность внутреннего объединения, которую прежде искал только вовне. Он открывает нераздельность самого себя как собственное достояние. Вот то, что чаще всего случается в апогее жизненного пути. Именно таким образом замечательная природа человека принуждает его совершить переход во вторую половину жизни, т. е. переход из такого состояния, в котором человек есть только орудие инстинктивной природы, в другое, где он уже более не орудие, а сам себе владыка. Это превращение природы в культуру, влечения - в дух. 219 Собственно говоря, стоило бы остерегаться того, чтобы прервать это неизбежное развитие путем морального насилия, потому что порождение некоей духовной установки с помощью отщепления и подавления влечений есть подлог. Нет ничего более отвратительного, чем втайне сексуализированная одухотворенность; она столь же нечиста, как и переоцененная чувственность. Однако указанный переход - это долгий путь, и подавляющее большинство застревает на этом пути. Если бы люди могли в течение всего этого душевного развития в браке или благодаря ему оставаться бессознательными (как это имеет место у дикарей), то эти превращения могли бы происходить полнее и без слишком больших трений. Среди так называемых дикарей встречаются одухотворенные личности, перед которыми можно испытывать только благоговение как перед совершенно зрелым продуктом ничем не искаженного предназначения. Это я знаю из собственного опыта. Есть ли, однако, в сегодняшней Европе люди, не изувеченные моральным насилием? Мы все еще слишком варвары, чтобы думать об аскезе и об ее противоположности. Но колесо истории нельзя повернуть вспять. Мы можем стремиться только вперед - к той установке, которая нам позволяет жить так, как того, по сути, и требует ничем не искаженное предназначение первобытного человека. Только на этом условии мы будем способны не принимать дух за чувственность, а чувственность - за дух, ибо они равно имеют право на существование, так как получают свою жизнь друг от друга. Главное содержание психологического отношения в браке - это то самое превращение, которое описано здесь в самом сжатом виде. Многое можно было бы сказать об иллюзиях, которые служат целям природы, а также вызывают превращения, характерные для середины жизни. Гармония брака, свойственная первой половине жизни (в случае, если такая гармония вообще имеет место), основана (как выясняется позже, в критической фазе), по существу, на проекциях некоторых типичных образов. Каждый мужчина издавна носит в себе образ женщины, причем образ не этой нареченной, а какой-то нареченной женщины вообще. Этот образ, в сущности, бес-
220 сознателен, представляя собой наследственную массу, берущую свое начало в глубокой древности и запечатленную в живой системе; "тип" ("архетип") всего опыта в ряду предков, касающегося женской сущности; осадок всех впечатлений о женственности; передаваемую по наследству психическую систему приспособления. Даже если не было бы никаких женщин, то во всякое время можно было бы, исходя из этих бессознательных образов, указать, какими свойствами должна обладать женщина в психическом отношении. То же самое верно и для женщин, они также имеют врожденный образ мужчины. С учетом опыта точнее было бы сказать: образ неких мужчин, в то время как у мужчины - это прежде всего образ этой женщины вообще. Так как этот образ бессознателен, то он всегда бессознательно проецируется на избранника или избранницу и является одной из главных причин страстного притяжения или отталкивания. Я обозначил этот образ как аниму и потому схоластический вопрос: "Haber mulier anirnam?" * - нахожу крайне интересным, однако при этом думаю, что этот вопрос интеллигентен настолько, насколько сомнение кажется оправданным. У женщины - не анима, а анимус. Анима имеет эротически-эмоциональный характер, анимус - рационализирующий, поэтому самое большее, что мужчины могут сказать по поводу женской эротики и вообще о женской жизни чувств, покоится на проекции их собственной анимы, а потому искажено. Поразительные предположения и женские фантазии о мужчинах зиждутся на действенности анимуса, который неисчерпаем в порождении нелогичных суждений и мнимых причинных связей. Анима, также как и анимус, характеризуется необычайной многосторонностью. В браке Содержащимся всегда выступает тот, кто проецирует образ на Содержащего, в то время как последнему удается лишь отчасти проецировать этот образ на партнера по браку. Чем однозначнее и проще партнер, тем хуже удается проекция. В таком случае этот весьма обворожительный образ повисает в воздухе и в некотором смысле ожидает того, чтобы наполниться реальным человеком. Суще- * "Есть ли душа у женщины?" (лат.). 221 ствуют типы женщин, которые, похоже, природой созданы для того, чтобы принимать на себя анима-проекции. Можно говорить чуть ли не об определенном типе таких женщин. Это обязательно так называемый характер сфинкса - двусмысленность или многосмысленность; это не смутная неопределенность, в которую ничего нельзя вложить, а многообещающая неопределенность, красноречивое молчание Моны Лизы: старой и молодой, матери и дочери, с сомнительной непорочностью и наивным благоразумием, обезоруживающим мужчин 1 . Не каждый действительно умный мужчина может быть анимусом, потому что он не столько должен обладать хорошими идеями, сколько произносить громкие слова - слова, с трудом поддающиеся истолкованию, которым можно приписать много невысказанного. Он также должен быть слегка загадочным или по красней мере в некотором смысле оппозиционным своему окружению - тогда можно будет' привнести в его образ идею жертвенности. Он должен быть двусмысленным героем, человеком с возможностями, причем нет гарантий, что анимус-проекция частенько не занималась изобретением истинного героя уже много раньше, чем неповоротливый рассудок так называемого среднего интеллигентного человека 2 . Для мужчины, так же как и для женщины, если они Содержащиеся, переживание этого образа чревато тяжелыми последствиями, потому что здесь благодаря соответствующей многосторонности появляется возможность счесть ответственной инстанцией собственную усложненность. Здесь, кажется, раскрываются те широкие просторы, в которых человек может чувствовать себя окруженным и содержащимся. Я намеренно говорю "кажется", потому что это двусмысленная возможность. Как анимус-проекция у женщины фактически чует значительность в одном из мужчин, неузнанном массой, и, более того, может даже помочь ему в реализации его собственного предназначения, оказывая моральную под- 1 Превосходно описание этого типа у Райдера Хатгарда в "She" и у Бенуа в "L'Atlantide". 2 Довольно неплохое описание анимуса у Мэри Хей в "The Evil Vineyard". Далее у Элинор Уайли в "Jennifer Lorn: a sedate extravagant" и у Сельмы Лагерлёф в "Gusta Berling". 222 держку, так и мужчина может пробудить в себе - благодаря анима-проекции - "femme inspiratrice" * . Но чаще, вероятно, это иллюзия с деструктивным результатом. Неуспех объясняется тем, что вера не была достаточно сильной. Пессимистам я должен сказать, что эти праобразы обладают весьма позитивным значением' оптимистов, напротив, должен предостеречь от ослепляющих мечтаний и от возможности самых абсурдных заблуждений. Эту проекцию даже приблизительно не следует понимать как индивидуальное и сознательное отношение. Как раз к нему это не относится. Она создает принудительную зависимость на основе бессознательного мотива, но иного, чем биологический мотив. "Она" Райдера Хаггарда дает представление о том, сколь необычный мир образов лежит в основе анима-проекции. Это в основном духовные содержания (часто в эротическом одеянии), явные обломки первобытной мифологической ментальности, которая состоит из архетипов и совокупную картину которых составляет так называемое коллективное бессознательное. Соответственно этому всякое такое отношение, в сущности говоря, коллективно, а не индивидуально (Бенуа, который создал в "Атлантиде" фантастическую фигуру, совпадающую вплоть до деталей с "Она", обвиняет в плагиате Райдера Хаггарда). Если у одного из супругов случается такая проекция, то навстречу коллективному биологическому отношению выходит коллективное духовное, которое вызывает описанный выше разрыв у Содержащего. Если ему удается держать голову над водой, то он тут же благодаря конфликту обнаружит самого себя. В таком случае в переходе из коллективного в индивидуальное отношение ему содействовала проекция, опасная сама по себе. Последнее равнозначно совершенной осознанности отношения в браке. Так как цель этого сочинения - обсуждение психологии брака, то психология соотношения между проекциями остается вне рассмотрения. Я довольствуюсь здесь лишь упоминанием этого факта. Едва ли можно говорить о психологическом отношении в браке без риска вызвать недоразумения, не кос- * Вдохновительницу (фр.). 223 нувшись, по крайней мере в общих чертах, природы критических переходов. Как известно, люди совершенно неспособны понять в психологическом отношении того, чего они не пережили сами. Этот факт, однако, не мешает им придерживаться убеждения, будто их суждения единственно верные и компетентные. Такой поразительный факт порожден неизбежной переоценкой соответствующего содержания сознания. (Без соответствующей концентрации внимания это содержание могло бы ведь вовсе не осознаваться). Выходит, каждый жизненный возраст, точно так же, как и каждая ступень психологического развития, имеет собственную психологическую правду, свою, так сказать, программную правду. Существуют даже уровни, которые доступны лишь немногим,- это проблемы расы, семьи, воспитания, одаренности, пристрастия. Природа аристократична. Образцовый человек - это фикция, хотя существуют некоторые общезначимые закономерности. Душевная жизнь - это развитие, которое может уже на самых низших ступенях оказаться в застое. Представим себе, что каждый индивид имеет специфический вес, в соответствии с которым он повышается или опускается до того уровня, где достигает своего предела. В соответствии с этим устроены также его воззрения и убеждения. Поэтому неудивительно, если подавляющее большинство браков достигает своего наивысшего психологического предела в биологическом предназначении без ущерба для духовного и морального здоровья. Относительно немногие оказываются в глубочайшем разладе с собой. Там, где внешняя необходимость сильна, конфликт не может достигнуть (из-за недостатка энергии) драматического напряжения. Однако по мере упрочения социальной безопасности повышается и психологическая ненадежность; сначала бессознательно - вызывая неврозы, затем сознательно - порождая разлуки, ссоры, разводы и прочие "недоразумения брака". На более высоком уровне познаются новые психологические возможности развития, которые затрагивают религиозную сферу, где критическое суждение умолкает. На каждом из этих уровней может наступить продолжительный застой с полнейшей бессознательностью относительно того, что могло бы последовать на очеред- 224 ном уровне развития. Как правило, даже подход к очередному уровню бывает блокирован прочнейшими предубеждениями и самыми суеверными страхами, что, конечно, в высшей степени целесообразно, так как человек, если бы его случайно заставили жить на уровне, слишком для него высоком, оказался бы жалким глупцом. Природа не только аристократична, но также и эзотерична. Прозорливец не соблазнится тем, чтобы скрывать тайны, потому что ему слишком хорошо известно, что тайну душевного развития выдать невозможно просто-напросто потому, что развитие - это дело способности отдельной личности. 225

К ПСИХОЛОГИИ И ПАТОЛОГИИ ТАК НАЗЫВАЕМЫХ ОККУЛЬТНЫХ ФЕНОМЕНОВ

Инаугурационная диссертация, выполненная под руководством профессора Ойгена Блейлера на медицинском факультете Цюрихского университета. В предлагаемом издании речь идет о перепечатке диссертации, которая лишь тем отличается от оригинала, что заключительное слово благодаря небольшим изменениям выдержано в более общей форме. Издано Освальдом Мютце, Лейпциг, 1902. 8 Зак. 354 226 В обширной области психопатической неполноцен- ности, где благодаря усилиям науки разграничены клинические картины эпилепсии, истерии и неврастении, мы встречаем отдельные и разобщенные наблюдения редких состояний сознания, относительно которых среди ученых пока нет согласия. Это - нарколепсия, летаргия, automatisme ambulatoire * , периодическая амнезия, double conscience ** , сомнамбулизм, патологические иллюзии, патологическая ложь и тому подобные явления, сообщения о наблюдении которых время от времени всплывают в литературе. Названные состояния приписываются иногда эпилепсии, иногда истерии, иногда истощению нервной системы - неврастении, а иногда за ними признается статус болезни sui generis *** . Бывает, что пациенты, о которых идет речь, проходят через все диагнозы: начинают с эпилепсии и, миновав истерию, добираются до симуляции. На практике, с одной стороны, провести разграничительную линию между этими состояниями и вышеупомянутыми неврозами очень сложно (иногда этого сделать и вообще невозможно), а с другой стороны, некоторые их черты ведут за пределы области патологической неполноценности и указывают на родственную близость между данными явлениями и явлениями нормальной психологии (близость более существенную, нежели простая аналогия), более того - указывают на их сходство с явлениями психологии сверхполноценности, психологии гения. Как бы ни были различны между собой явления этой области, все же нет, конечно, такого случая, который не был бы связан с другими, не менее типичными примерами посредством "мостика" из случаев промежуточ- * Скрытый автоматизм (фр.). ** Раздвоение сознания (фр.). *** Своего рода (лат.). 227 ных. Подобная родственная близость глубоко пронизывает клинические картины истерии и эпилепсии. Недавно раздавались даже голоса в защиту того мнения, что между эпилепсией и истерией вообще не существует четкой границы и что различие между ними становится очевидным только в экстремальных случаях. Так, например, Штеффенс говорит: "Естественным образом мы приходим к мысли, что по существу в характере эпилепсии и истерии вообще нет принципиальных различий, но здесь одна и та же причина болезни проявляется в различной форме и с разной степенью интенсивности и устойчивости" 1 . С величайшими трудностями сталкивается также попытка разграничения истерии и известных пограничных форм эпилепсии, с одной стороны, и врожденными и приобретенными формами психопатической неполноценности - с другой. Симптомы той или иной болезни настолько глубоко проникают в пределы соседней области, что попытки рассматривать их обособленно, как принадлежащие к какой-либо одной сфере, заставляют прибегать к насилию над фактами. Отличить же психопатическую неполноценность от нормы - дело совершенно невозможное, различие здесь всегда колеблется в пределах "более" или "менее". С теми же трудностями сталкивается классификация фактов внутри самой сферы неполноценности. Только в общих чертах можно выделить здесь известные группы, которые кристаллизуются вокруг некоторого ядра, обладающего особенным, типическим характером. Если даже мы отвлечемся от обеих больших групп неполноценности - неполноценности интеллекта и эмоциональной сферы,- все же останутся случаи, имеющие по преимуществу или истерическую, или эпилептическую, или неврастеническую окраску, для которых ни ущербность интеллекта, ни ущербность эмоций не характерны. Вот в этой-то области, недоступной для надежной классификации, в основном и реализуются вышеупомянутые состояния. Они могут, и это хорошо известно, проявляться как местные симптомы типичной эпилепсии или истерии, а могут предстать в качестве образований в

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 Все



Обращение к авторам и издательствам:
Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации "Об авторском и смежных правах" (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на книги принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.


Звоните: (495) 507-8793




Наши филиалы




Наша рассылка


Подписаться